Я зажег в церквях все свечи, но одну — одну оставил,
Чтобы друг в осенний вечер да по мне ее поставил,
Чтобы дальняя дорога мне короче показалась,
Чтоб душа, вздремнув немного, вновь в Россию собиралась.
Где, порвав к чертям все тело, сберегла ее живою.
Днем дралась,ночами пела, не давала ей покоя.
Грела льдом, кормила небом, жизнь с овчину отрыдалась.
Целовала спелым снегом и огнем ласкать пыталась.
Отняла любовь земную, подарив тоску и веру,
Разбавляя удалую жизнь весельем без меры.
Ни кола, ни двора, ни денег — только горечь да тревогу,
Да закат, где всё так до фени, где ни двери, ни порога.
Чтобы друг в осенний вечер да по мне ее поставил,
Чтобы дальняя дорога мне короче показалась,
Чтоб душа, вздремнув немного, вновь в Россию собиралась.
Где, порвав к чертям все тело, сберегла ее живою.
Днем дралась,ночами пела, не давала ей покоя.
Грела льдом, кормила небом, жизнь с овчину отрыдалась.
Целовала спелым снегом и огнем ласкать пыталась.
Отняла любовь земную, подарив тоску и веру,
Разбавляя удалую жизнь весельем без меры.
Ни кола, ни двора, ни денег — только горечь да тревогу,
Да закат, где всё так до фени, где ни двери, ни порога.
Я зажег в церквях все свечи, но одну — одну оставил,
Чтобы друг в осенний вечер да по мне ее поставил,
Чтобы дальняя дорога мне короче показалась,
Чтоб душа, вздремнув немного,снова к дому собиралась.
Отпустил попам грехи я, чтоб они мне отмолили.
Всё, что мне друзья налили — всё тебе, моя Россия.