Завязало нас гордым узлом, да никто не развяжет разрубить — я уверен, руке не поднять топора.
Что за радость такая — в ладонь пеленать свои стоны, в этом есть чудо-прелесть — пускать по ветрам волоса.
Hа трамвайном углу мы читали людские законы и невольно смеялись над ними на все голоса.
Hаше братство без клятв, а в родство не загонишь и силой под похмельное утро все спят, не сойти бы с ума.
И к войне или миру , но строй пахнет братской могилой одному — долгий путь, тяжкий посох, пустая сума.
Кто прибил наши стрелы гвоздями к немым циферблатам ?.. Пожелтеют страницы по всем золотым городам,
Я несу это время в себе оловянным солдатом, без приказа — ни шагу назад, а вперед — никогда!
Всем сестрам — по серьгам, не отмоются сироты-братья лишь мелькнет где-то свежий порез в предрассветной улыбке.
Да зима заколдует мой город взмахом белого платья и по всем телеграфным столбам струны бл*дницы-скрипки.
Hе гони меня — дай отстоять до конца эту службу но под серпом все травы сочны — где там думать о судьбах?
Я спою, и швырну вам на стол ворох шелковых кружев в переплетьи которых хохочет шаманский мой бубен.
Если во мне осталась хоть капля того, если во мне осталась хоть капля того за что меня можно терпеть
За что меня можно любить…